Питомцы Эвтерпы и Асклепия.
Вера Гейдройц
Литературное объединение НижГМА поздравляет всех коллег с Новым 2018 годом и открывает новый цикл публикаций. Мы хотим рассказать о выдающихся врачах, которые не расставались с медициной до конца жизни и в то же время проявили себя и как талантливые писатели. О тех подвижниках, которые всю жизнь служили как Эвтерпе, так и Асклепию, и ни одно из божественных существ при этом было не в обиде.
О врачах, служивших не только медицине, но и литературе, знают все образованные люди. Джон Китс, Артур Конан Дойл, Сомерсет Моэм, Антон Чехов, Викентий Вересаев… Перечислять можно долго. Однако наш цикл посвящен вовсе не тем знаменитым писателям, которые начинали как врачи, а во второй половине жизни отошли от медицины, полностью посвятив себя литературному творчеству. И, конечно же, не тем корифеям медицинской теории и практики, которые на досуге баловались стишками и воспринимали это дело как хобби. Эти люди вошли в историю исключительно как врачи, что, разумеется, само по себе замечательно.

Евгений Эрастов
Руководитель литобъединения НижГМА, доцент кафедры нормальной анатомии
Вера Гедройц родилась в 1870 году в селе Слободище Брянского уезда Орловской губернии. Принадлежала к известному литовскому княжескому роду Гедройц. Училась сначала в Брянской прогимназии, затем поступила в гимназию в Орле, откуда исключена за сатирическое стихотворение. В Петербурге слушала лекции по нормальной анатомии у профессора П. Ф. Лесгафта.

В 1894 году поступила на медицинский факультет Лозаннского университета. В 1898 году с отличием закончила университет со степенью доктора медицины и хирургии. Училась у известного хирурга Цезаря Ру, после в течение нескольких лет работала его ассистентом, затем читала специальный курс в качестве приват-доцента.

Болезнь родителей и смерть сестры вынудили В. И. Гедройц в 1900 году возвратиться в Россию. В 1902 году она подтверждает свой диплом, выдержав экзамен в Московском университете и получает место хирурга в больнице в Калужской губернии. В. И. Гедройц активно оперирует, принимает участие в работе медицинских обществ, помещает работы в российских и зарубежных научных журналах. Она сумела расширить и переоборудовать небольшую больницу, оснастить ее новым хирургическим инструментарием и оборудованием, впервые в провинциальной России превратив её в многопрофильный хирургический центр.

В 1905 году во время русско-японской войны добровольно отправилась на фронт хирургом санитарного поезда Красного Креста. В. И. Гедройц одна из первых в истории медицины начала делать самостоятельно разработанные полостные операции в полевых условиях, прооперировав сотни пациентов. До того момента солдат, раненых в живот, оставляли умирать, так как такие раны считались безнадежными. За труды и мужество ее награждают золотой медалью «За усердие» на Анненской ленте, а после боев у Мукдена за героические действия по спасению раненых командующий армией генерал от инфантерии Н. П. Линевич лично вручает женщине-врачу серебряную медаль «За храбрость» на Георгиевской ленте. Императрица Александра Фёдоровна, занимаясь попечительством по отношению к раненым в Маньчжурии, отмечает ее тремя знаками отличия Красного Креста «за содействие в деле облегчения участи больных и раненых воинских чинов и за труды, понесенные по Российскому обществу Красного Креста».В 1909 году по приглашению императрицы Александры Фёдоровны занимает должность старшего ординатора Царскосельского дворцового госпиталя. В. И. Гедройц становится близким человеком в императорской семье и домашним врачом детей царя. Оказавшись в Царском Селе, она знакомится с Н. С. Гумилевым, Р. В. Ивановым-Разумником, А. М. Ремизовым, С. А. Есениным. С 1910 года В. И. Гедройц выступает как писательница под аллонимом (именем покойного брата) Сергей Гедройц. Но первая её книга - сборник «Стихи и сказки» — вызвала отрицательные отзывы Н. С. Гумилёва и С. М. Городецкого. Однако вскоре В. И. Гедройц приняла участие в деятельности возглавлявшегося Гумилёвым «Цеха поэтов», под эгидой которого вышла её книга стихов «Вег» (1913; название — по-немецки «путь» и одновременно инициалы В. Г.).

В 1912 году защитила в Московском университете докторскую диссертацию «Отдаленные результаты операций паховых грыж по способу Ру на основании 268 операций» под руководством Цезаря Ру и П. И. Дьяконова. В 1914 году она издает книгу «Беседы о хирургии для сестер и врачей», где обобщает свой опыт, полученный во время русско-японской войны.

Начало Первой мировой войны в 1914 году В. И. Гедройц застала в должности главного врача. Она переоборудует Царскосельский госпиталь для приёма раненых. Масштабы работы хирургов многократно увеличились. В. И. Гедройц обучала работе сестер милосердия императрицу Александру Фёдоровну и ее дочерей Ольгу и Татьяну, которые затем ассистировали ей при операциях в качестве рядовых хирургических сестер. После Февральской революции на неё как на приближённую царской семьи начинается давление, и ей приходится покинуть Царское Село. В мае 1917 года В. И. Гедройц едет на фронт, где становится главным врачом перевязочного отряда в 6-й Сибирской стрелковой дивизии, а затем корпусным хирургом. В январе 1918 года она была ранена и эвакуирована в Киев, где после выздоровления работала в детской поликлинике.

С 1921 года по приглашению профессора Е.Г. Черняховского работала в факультетской хирургической клинике Киевского медицинского института, где в качестве приват-доцента кафедры впервые читала в Киеве курс детской хирургии. В. И. Гедройц печатает статьи в медицинских журналах по вопросам общей и детской хирургии, кардиохирургии, онкологии, эндокринологии, принимает участие в работе хирургических съездов, пишет учебник. В 1923 году избрана профессором медицины, а в 1929 году - заведующей кафедрой факультетской хирургии.

В. И. Гедройц умерла от рака в 1932 году. Похоронена в Киеве на Спасо-Преображенском (ныне Корчеватском) кладбище.В честь Веры Гедройц названа больница города Фокино Брянской области, в которой она начинала свой врачебный путь.
СТИХИ ВЕРЫ ГЕДРОЙЦ
ЦАРСКОСЕЛЬСКИЙ ДВОРЕЦ

Пустынный, белый, одинокий,
С красой раскинутых крылец,
Средь тьмы ночной зимы жестокой,
Как прежде, высится дворец.
Как встарь, решетка вдоль ограды
Покой былого сторожит,
Мороза щедрого награда,
Сугробом снег вокруг лежит.
Молчанье реет злее вьюги,
Не слышен часового шаг,
И только филин - солнца враг
С безумным смехом в час досуга
Напомнит о ушедшем круге,
В котором скрылися года,
Что не вернутся никогда.
О том, что более не будет,
О том, что мозг не позабудет.
Повсюду звезд огнистый мак
И реет гордо алый флаг.
27.XII.<1925> Детское Село.



ПАМЯТНИК ПУШКИНУ

Книжка отложена, полно,
Ах, не до чтенья теперь.
Жизни огнистые волны
Выбили дверь.
Грани решеток измяли,
Нету ворот.
Крепкие цепи печали
Сбросил народ.
Где ты бродил одиноко,
Молод и сир,
Грозный и жгучий сирокко
Сжег старый мир.

29.XII. 1925. Детское Село.

ГОСПИТАЛЬ

Квадрат холодный и печальный
Среди раскинутых аллей,
Куда восток и север дальний
Слал с поля битв куски людей.
Где крики, стоны и проклятья
Наркоз спокойный прекращал,
И непонятные заклятья
Сестер улыбкой освещал.
Мельканье фонарей неясных,
Борьба любви и духов тьмы,
Где трех сестер, сестер прекрасных
Всегда привыкли видеть мы.
Молчат таинственные своды,
Внутри, как прежде, стон и кровь,
Но выжгли огненные годы --
Любовь

29.XI1.1925. Царское Село [2]

ДОМИК АЛЕКСЕЯ

Перекошённые столбы,
Снегов декабрьских аметисты,
Избы, что строили рабы,
А разрушали коммунисты.
И нет остатков, ни следа,
Того, что ты воздвиг когда-то.
Снесли огнистые года
Валы, что были возле хаты.
Воспоминанье, унеси
Тот труд, покрытый легкой мглою,
Где лед колол перед толпою
Последний царь всея Руси.

29.XII.1925. Царское Село [3].



ГУМИЛЕВУ

На Малой улице зеленый, старый дом
С крыльцом простым и мезонином,
Где ты творил и где мечтал о том,
Чтоб крест зажегся над Ерусалимом.
Где леопард тебе напоминал
Былые подвиги, востока оргий,
А грудь бесстрашную как уголь прожигал
В боях полученный Георгий.
Где в библиотеке с кушеткой и столом
За часом час так незаметно мчался,
И акмеисты где толпилися кругом,
И где Гиперборей рождался.
Ты жил весь в будущем, таинственная нить
Служенья твоего лишь намечалась.
Того, за что не захотел ты жить,
За то, что, как мечта блеснув, умчалось.

30.XII.1925. [4]

Ответ Анне Ахматовой

Или это ангел мне указывал
Свет невидимый для нас?
А.Ахматова

Наказанье Божье - милость велия,
Пережить не каждому дано.
Ангел скорби, ангел ли веселия
Постучал в твое окно.

Ночь горела, как зарница дальняя
Сердцем гнев Господень прияла
И по утру встала ты печальная,
Но его на помощь не звала.

Тот, не Божий, кто в себе уверенный
Без сомнений на пути идет.
Шаг его звенящий и размеренный,
Ярок взор и холоден, как лед.

За него молись, мольбой горячею
И проси пощады у Того,
Кто тебя страданьем сделал зрячею.
Ты не наша - ты Его.



Made on
Tilda